ДНПМСиТ г.Москвы

Доклады форума

"Волонтёрские миссии в практике социального служения"

Андрей Глоцер
Андрей Глоцер
Представитель Федерации еврейских общин России

Для нас, для Еврейской общины, благотворительность, несомненно, одно из приоритетных направлений нашей деятельности. Я скажу немножко о религиозных основах и мотивах благотворительности и расскажу об объёмах, которые Еврейская община выполняет в этой области.

Первое, что я хотел бы сказать, это про слово «сдака́». «Сдака́» на иврите означает «благотворительность», но в дословном переводе означает «справедливость». Кстати, интересно, что в мусульманской общине, потому что пришло из арабского языка, термин «благотворительность» - седака - означает тоже «справедливость». Поскольку у нас общие корни, это действительно, подчёркивает, что на самом деле все религиозные организации, все традиционные религии, они занимаются по сути одним делом, но очень часто, скажем так, в разной форме. По форме разные, но, по сути, часто бывает одно. Хочу сказать, что слово «сдака́» - «справедливость» – это не только то, что человек обязан делать, потому что он перед Богом и потому что он считает, что на него возложена миссия делать этот мир лучше, но это также и то, что увеличивает мир. Написано, что «сдака́ увеличивает мир» в еврейских священных писаниях, и это совершенно не случайно, потому что каждое доброе дело умиротворяет сердца и умиротворяет сердце того человека, кто делает это доброе дело, и умиротворяет сердце того человека, кому делают доброе дело. Есть разные духовные ступени в благотворительности, и самая лучшая форма у нас, кстати говоря, считается – это скрытая, тайная форма благотворительности, то есть неявная. Почему? Потому что тот, кому дают, не испытывает неловкость, хотя часто человек, которому оказывают помощь, он чувствует себя в стеснённом положении, а тот, кто даёт, не получает от этого почёта и уважения общественного, потому что он делает это скрыто. Тайная форма благотворительности у нас считается наивысшей формой, наивысшей ступенью духовной в этой области. Ещё немножко скажу о святом языке. На святом языке слово «аава́» - любовь, в нём есть корень «эйва́ф». «Эйва́ф» также означает «давать». То есть «любовь» и «давать» у нас, по сути, это однокоренные понятия. И это очень понятно, потому что тот человек, который действительно любит, он даёт и даёт по-настоящему, конечно, в идеале – с чистым сердцем, потому что понятно, что не всегда давать это легко.

Давать, как правило, это совсем нелегко, а очень даже трудно. И я даже сейчас расскажу такой любопытный анекдот. Это притча, на самом деле, практически реальная история про одного раввина и одного богача. Дело было лет двести назад на территории Российской Империи. Пришёл раввин к богачу, который был очень известен тем, что был скромен в своём личном обиходе и довольствовался крайне малым. Он пришёл к нему и говорит: «Такой-то такой-то, ты знаешь, лучше ешь и пей, как богатый человек». - «Почему? – удивился. - Это скромность, это правильно, это хорошо». – «Да, хорошо, но иногда, может быть, тебе будет приходить в голову такая идея, что если ты пьёшь воду и ешь только хлеб, то бедняки должны есть камни. Чтобы такая идея в голову не приходила, живи так, как ты заслуживаешь, как положение тебя обязывает. И в этом тоже будет твое служение». Такая притча. Действительно то, что у нас было в сфере благотворительности, я сейчас перейду к общей ситуации. Допустим, года 24 назад, на момент развала Союза, зрелище было крайне плачевным.

Во всей стране действовало несколько синагог, была одна еврейская школа, в которой училось, по-моему, около 100, может быть, 150 детей, несколько раввинов. Это было всё. Потому что за годы Советской власти, действительно, вся жизнь религиозная, всех религиозных организаций без исключения претерпела ужасающие изменения. И, если, допустим, Русская Православная Церковь понесла огромный урон, но сохранила всё-таки большие относительно остальных религиозных организаций и общин позиции, то Еврейская община, в силу известных причин и тех же самых гонений и ещё в силу холокоста, который пережили евреи СССР, она была практически полностью уничтожена как явление. Оставались евреи, но община была уничтожена. Что такое община? Община – это в принципе, в идеале, - это религиозный институт, это способ, с помощью которого люди объединяются и совершают свое служение. Но это и социальный институт, и все социальные механизмы были, конечно, практически полностью стёрты. И не случайно есть такая интересная притча, может быть, как раз относящаяся к началу 90-х годов уже прошлого века, когда, допустим, секретарь общины звонит бизнесмену и говорит: «Вы знаете, нам стало известно: вы даёте отчёты о вашем финансовом положении, что у вас за год были прибыли, допустим, несколько миллионов долларов. Вы заработали, но ничего не дали на благотворительность». Он сказал: «Ну, вы понимаете, у меня брат в больнице, отец попал в автомобильную катастрофу, сестра больна тяжёлой болезнью, маме нужна операция». Секретарь общины извиняется, говорит: «Если бы я это знал, то, конечно, не стал бы вас беспокоить». Бизнесмен ему ответил: «Вы знаете, так вот, я никому из них не помогаю, так неужели вы думаете, что я буду помогать вам?» Такая психология, действительно, была свойственна части бизнеса в период после развала Союза, когда люди пытались заработать деньги, думали в основном только об этом. Я хочу сказать, что сейчас ситуация кардинально изменилась. Более того, если в начале 90-х годов и в конце 80-х, ещё в перестроечные годы в общину, в еврейскую, во всяком случае, приезжали из-за рубежа волонтёры из других стран: из Америки, из Европы, и занимались восстановлением еврейской жизни. В первую очередь, меценаты из Америки оказывали поддержку Еврейской общине, потому что Америка на тот момент владела, скажем, так, большими средствами и располагала возможностью помогать бывшим советским евреям.

Психология, о которой я сказал, когда привёл эту притчу, она совершенно изменилась в наше время. И, действительно, вся Еврейская община сегодня в значительной степени практически полностью поддерживается внутренними силами, то есть силами тех богатых людей, которые сегодня считают нужным оказывать всестороннюю поддержку разным социальным благотворительным проектам. Но это только часть вопроса. Другая часть вопроса – это волонтёрское служение. Это тема моего выступления. Волонтёрское служение приобрело очень широкий размах в последние годы тоже. Тысячи людей участвуют в наших проектах, объёмы очень большие. Я не буду сейчас перечислять все цифры, это довольно просто будет утомительно. Допустим, 120 000 благотворительных обедов даётся каждый год. Есть у нас больницы, есть детские дома, есть школы. Везде, где есть какая-то социальная активность, везде необходим и используется труд волонтёров, то есть людей, которые с помощью социального служения реализуют своё религиозное служение. Они служат Богу. Я хочу сказать, что у нас есть не только какие-то проекты, которые направлены на внутриеврейскую жизнь, но в случае каких-то кризисных ситуаций, мы принимали участие в совместных акциях и с Русской Православной Церковью, и с Мусульманской общиной. Достаточно вспомнить наводнения, которые были в России не так давно, какие-то кризисные ситуации, когда были террористические акты. Вот сейчас Украина, за прошлый год было оказано много гуманитарной помощи. Конечно, всё делается за счет волонтёров.

Но никакая, с другой стороны, волонтёрская работа невозможна без системы помощи профессионалов, которые занимаются благотворительностью в штате религиозных организаций, потому что волонтёр, всё-таки, это какое-то ограниченное время у человека: люди работают, учатся. Поэтому волонтёрство – это всегда симбиоз работы структуры какой-либо благотворительной, социальной, общинной и этого добровольного труда, добровольного служения.

Я хочу сказать, что для нас очень приятно видеть, отрадно, что люди сегодня начали думать не только о себе и что труд и волонтёров, и социальная активность в целом, и благотворительность в нашей структуре, в других религиозных общинах совершенно очевидно возрастает. Тем более, что возрастают постоянно вызовы и какие-то риски, и проблемные ситуации увеличиваются, и понятно, что в таком положении мы должны быть активнее. Не просто активные, но и эффективные в нашей работе. Я хочу сказать, что сегодня мы пытаемся идти по этому пути, и я очень рассчитываю на то, что, какие бы кризисы не стояли впереди, действительно, наша благотворительность и волонтёрство будут развиваться, и будут развиваться успешно.