ДНПМСиТ г.Москвы

Доклады форума

О последствиях отказа от христианской идентичности Европы

Митрополит Волоколамский Иларион
Митрополит Волоколамский Иларион
Председатель Отдела внешних церковных связей Московского патриархата

Сейчас было бы правильно обратиться к той ситуации, в которой мы оказались после событий, происходивших в нашей стране в последние 25 лет, и сравнить ситуацию, сложившуюся у нас, с той ситуацией, которая складывается сегодня в странах Европейского союза. Это необходимо сделать, потому что фактически мы имеем дело с конфликтом очень разноплановых ценностных систем. Если говорить об опыте нашей страны, то последние 25 лет были отмечены совершенно беспрецедентным возрождением религиозной жизни. Причем это возрождение коснулось всех религиозных традиций. Это и православные христиане, и христиане других конфессий, это и мусульмане, иудеи, буддисты. Одним словом, представители всех традиционных конфессий Российской Федерации могут засвидетельствовать, что религиозное возрождение коснулось самым прямым образом каждой из представляемых ими конфессий.

Для Русской православной церкви, которая является церковью многонациональной (она объединяет православных верующих не только России, но и других сопредельных государств), эти годы стали временем совершенно беспрецедентного строительства, воссоздания своих структур. Достаточно сказать, что за 25 лет мы построили или восстановили более 25 тысяч храмов. Это значит, что мы открывали по тысяче храмов в год или по три храма в день. Я думаю, что в истории мирового христианства вообще не было подобных случаев. Мы в этом году вспоминали Миланский эдикт императора Константина 313 года. Может быть, в те времена возрождение церковной жизни происходило с подобной скоростью, но, к сожалению, по тем временам мы не имеем статистики. А вот по нашим временам статистика имеется. Она говорит о совершенно уникальном масштабе возрождения религиозной жизни.

Если говорить о монастырях, на момент празднования тысячелетия Крещения Руси в 1988 году у нас было 20 монастырей. Сейчас у нас 805 монастырей. Почти на каждом заседании Священного синода мы принимаем решение об открытии новых монастырей. А что такое монастырь? Это ведь не только стены, это не только здание, это и люди. Причем это люди, которые не просто пришли в храм на воскресную службу, а потом продолжают жить своей жизнью. Это люди, которые отказываются от семьи, которые отказываются от естественных для человека условий труда и отдыха, которые принимают на себя подвиг жертвенного служения. Ведь все эти 805 монастырей сегодня наполнены монахами и монахинями, людьми, которые отреклись от мира, для того чтобы служить Богу.

Задумаемся об этом феномене и о том, что все это происходит в ту эпоху, которую на Западе называют постхристианской, потому что на Западе многие уверены, что время расцвета христианства и вообще религиозного расцвета далеко позади, что религия – это феномен прошлого, что современное человечество должно двигаться в сторону все большего и большего отхода от религиозных ценностей, что, к сожалению, и происходит в целом ряде стран Европейского союза.

Если 25 лет назад Советский Союз был атеистическим государством, а Европа напоминала нам о религиозных ценностях, даже прилагала усилия, для того чтобы защитить эти ценности, мы не раз и не два обращались к нашим европейским партнерам по межрелигиозному и межхристианскому диалогу, чтобы защитить право наших людей исповедовать свою религию, то сегодня эти два мира поменялись ролями. Сегодня в нашем обществе наблюдается расцвет религиозных традиций, реальная, а не декларируемая свобода вероисповедания, а в европейском обществе все чаще и чаще мы наблюдаем случаи гонений на религию, дискриминации по религиозному признаку и намеренного стремления вывести религиозные традиции в гетто, вывести их из общественного пространства. Одной из иллюстраций этого процесса является стремление целого ряда западных политиков изгнать религиозные символы из общественного пространства. Недавно в Норвегии одна из ведущих телевизионных новостей была отстранена от своих обязанностей из-за того, что во время эфира у нее на шее висела цепочка с крестиком. Демонстрация главного христианского символа, по мнению руководства телеканала, могла стать источником раздора и преступлений.

Давайте вдумаемся в эту логику. Крестик на шее может стать источником раздора и преступлений. Я вспоминаю советские времена, когда у нас в школе учителя срывали крестики с учеников, если замечали, что под воротничком рубашки есть цепочка. Мы сейчас наблюдаем подобные явления в Европейском союзе, который декларирует на весь мир демократические ценности и свободу вероисповеданий, который гордо ставит себя в пример другим странам, другим регионам, другим цивилизациям.

Сегодня в Европейском союзе политик не имеет права мотивировать свои поступки религиозными соображениями. Когда мэр французского города Арканг Жан-Мишель Коло отказался регистрировать однополый союз по религиозным соображениям, то ему выставили претензии. Ему грозило тюремное заключение и штраф за дискриминацию. При этом солидарность с ним выразили 20 тысяч французских градоначальников и их заместителей, входящих в организацию мэров в защиту детства. Но к их голосу никто не будет прислушиваться, как никто не прислушивается к голосу многотысячных демонстраций, к голосу людей, которые вышли на многотысячные демонстрации после того, как во Франции был принят закон о признании однополых союзов в качестве одной из разновидностей брака. В общей сложности более миллиона человек приняло участие в этих демонстрациях. Их разгоняли дубинками и слезоточивым газом.

Государственное руководство Франции проигнорировало эти массовые протесты, которые говорят о том, что политика этого государства, как и многих других европейских государств, идет вразрез с общественным мнением, с мнением большинства и является, по сути дела, насильственным навязыванием людям таких идеологических установок, которые разрушают традиционный жизненный уклад.

Сегодня в Европе господствует то, что можно назвать нравственным релятивизмом. Господствует представление о том, что каждый человек или каждое меньшинство может устанавливать для себя свою шкалу нравственных ценностей, которая необязательно должна соотноситься с общечеловеческими ценностями. В этом контексте сегодня происходит целенаправленный демонтаж семейных ценностей, основанных на христианской традиции. Казалось бы, что может быть очевиднее семейных ценностей? Ведь все религиозные традиции единодушно свидетельствуют о том, что брачный союз между мужчиной и женщиной имеет богоустановленную природу, что благословение Божье выражается в том, что у семейной пары должно быть столько детей, сколько благословит Бог, а не столько, сколько они сами запланируют. На Западе сейчас господствует совершенно другая установка. Брачным союзом может быть объявлен любой союз людей любого пола в любом количестве. При этом любому такому союзу присваивается право усыновлять детей, то есть, по сути дела, передавать следующим поколениям свои идеологические установки.

Это демонтаж ценностной системы, причем мы не говорим о религиозной ценностной системе или о ценностной системе какой-то конкретной религии, мы говорим о той ценностной системе, которая была универсальной для всего человечества, которая позволяла всем народам земного шара плодиться и размножаться по заповеди Господней. Сегодня эта нравственная система, основанная на представлении о семье, как богоустановленном союзе мужчины и женщины, созданном по любви и для рождения детей, подвергается сознательному демонтажу. Это происходит под влиянием той секулярной идеологии, которая как раз и основана на нравственном релятивизме, которая настаивает на том, что абсолютных нравственных ценностей вообще не существует.

Эта идеология сознательно внедряется в систему образования. Недавно министр образования Франции заявил, что в школе ученики должны избавиться от всех форм детерминизма (семейного, этнического, социального, интеллектуального). Согласно инструкциям возглавляемого им министерства, с нового учебного года во французских школах слова «мальчик» и «девочка» будут заменены на слова «друзья» и «дети». «Мальчик» и «девочка» это как бы те роли, которые берут на себя люди в юном или детском возрасте, при желании они эти роли могут поменять. Это не мама и папа, которых Господь дал тому или иному ребенку, это просто два человека, которые могут быть одного пола, совершенно необязательно они должны называться мамой и папой, они могут называться «родитель № 1» или «родитель № 2», как-либо еще иначе. Это все будет называться семьей, это будет приравнено к традиционному браку. Законодательно будут закрепляться права подобных союзов в качестве брачных союзов. Этот демонтаж ценностной системы, который сегодня происходит в Европейском союзе, конечно, не может нас не беспокоить.

Хотя наша страна на этом фоне, я сказал бы, слава Богу, не является членом Европейского союза, она является, безусловно, частью европейского культурного и цивилизационного пространства. Мы должны понимать, что эти ценностные установки, которые сегодня навязываются в Европе, будут проникать к нам, причем любое сближение с Европой будет непременно связано с навязыванием нам этих нравственных норм, нравственных установок, что уже происходит в соседних странах, которые приглашаются к различного рода ассоциациям с Евросоюзом, но при этом им ставят условием принятие законов о легализации однополых союзов и тому подобные вещи.

Сегодня нашу страну критикуют за то, что у нас якобы отсутствует демократия. Лучше бы эти господа заявили протест против массового истребления христиан на Ближнем Востоке. Что-то не слышно голосов этих европейских политиков в защиту христиан, которых похищают, уничтожают, которым отрезают головы. Когда монахинь похищают так называемые сирийские оппозиционеры, вся эта публика помалкивает. Им это неинтересно. А вот когда в России вводится закон, якобы дискриминирующий сексуальные меньшинства, не потому что им запрещено существовать, не потому что их реально дискриминируют, а потому что им запрещается пропагандировать среди несовершеннолетних свои взгляды, это уже вызывает негодование, это вызывает протесты.

Жалко людей, те миллионы людей, которые оказываются заложниками этой сатанинской и антихристовой политики. Я думаю, что таких людей, которые сознают гибельность и самоубийственность этой политики, сегодня в Европе очень много. Они, конечно, смотрят с надеждой на Россию. Сегодня наша страна, по сути дела, оказалась защитницей здоровых консервативных ценностей, здорового консерватизма в самом положительном смысле этого слова, консерватизма, который абсолютно необходим на фоне того нравственного беспредела, который происходит в современном европейском обществе.

Я хотел бы очень надеяться на то, что религиозные конфессии Российской Федерации и религиозные конфессии нашего города будут и далее объединять свои усилия для защиты этих традиционных ценностей, на которых на протяжении веков строилась жизнь всего человечества и нашего народа. Мы должны помнить слова, которые прозвучали в Библии, когда Господь обращался к израильскому народу и говорил: «Два пути предложил я тебе: благословение или проклятие, путь жизни и путь смерти. Избери жизнь, чтобы жил ты и потомство твое».

Те нравственные ориентиры, которые проповедуются традиционными религиями, как раз и направлены на то, чтобы люди избирали жизнь, чтобы они жили, потомство их жило, а те нравственные ориентиры, которые сегодня предлагает нам западная секулярная цивилизация, ведут самым прямым и непосредственным образом к постепенному вымиранию европейских народов. Ведь тот демографический кризис, который охватил страны Западной Европы, разве он не является прямым следствием той идеологии, направленной на разрушение семьи, которая уже в течение нескольких десятилетий внедрялась в сознание людей? Это прямое следствие. Эта идеология имеет самые реальные последствия, она является самоубийственной для европейского населения не в переносном, а в прямом смысле.

Я хотел бы всем нам пожелать, чтобы мы жили в процветающем государстве, чтобы мы жили в процветающем городе, чтобы население нашего города и нашей страны увеличивалось, чтобы нравственные ценности всегда продолжали занимать важное место в жизни нашего общества.