ДНПМСиТ г.Москвы

Доклады форума

Межконфессиональные отношения в России: исторические императивы и вызовы современности

Мария Мчедлова
Мария Мчедлова
Доктор политических наук, доцент, ученый секретарь центра "Религия в современном обществе", главный научный сотрудник центра «Религия в современном обществе»

Проблема религиозного экстремизма очень болезненная. Она проникает во все поры социальной ткани и проникает повсеместно в политическую реальность. Однако зачастую отражение этой проблемы приобретает определенный угол обозрения, из которого, может быть, элиминируются подлинные причины. Я бы хотела посмотреть на нее с другой стороны. В России основным принципом является поликонфессиональность и диалог между различными конфессиями, прежде всего православно-мусульманский диалог, который мог бы быть вообще в основании ценностных стратегий мягкой силы России. Это то, чему Россия может научить весь мир.

Не случайно на многих конференциях западные политики и ученые спрашивают: «Скажите, а как вам удается жить в стране с огромным мусульманским населением? Научите нас. У нас не получается». Один профессор истории из французского университета мне говорил, что когда он учился в школе 40-50 лет назад, у них говорили о том, что мусульманин – враг. Я спросила: почему? Он сказал: «Как почему? Ведь Турция 500 лет оккупировала Грецию, а Греция – это колыбель европейской цивилизации». Мне бы в голову никогда не пришло такое объяснение. Вероятно, в европейском дискурсе или в европейском сознании это есть. Поэтому эти болезненные столкновения между двумя традициями – православной и мусульманской, которое мы наблюдаем в Европе, как-то по-иному преломляются в России. Мы не хотим этого допустить. Вопрос в том, есть ли от этого защита.

Прежде всего сегодня не стоит воспринимать религию и религиозный фактор так, как это воспринималось раньше. Религиозная тематика сейчас превалирует везде. Зачастую политические проблемы становятся именно политическими за счет приписывания им религиозного значения. В общественных идеологических дискурсах все чаще ставится вопрос о переосмыслении взаимоотношений религиозного и светского. Камнем преткновения является, с одной стороны, принцип светскости и видоизменение религиозного фактора, т.е. религия не как вера, не как личный, персональный опыт, а скорее как критерий культурно-цивилизационной идентичности.

Это ведет к тому, что происходят баталии на политическом уровне, которые затем проникают в социальную ткань в драматических и хулиганских, даже в трагичных формах. Например, в договоре Евросоюза нет ни одной отсылки к христианским корням европейской цивилизации. Почему? Потому что установлена доминанта прав и свобод человека, а они уходят в политико-правовой принцип светскости.

Принцип светскости является политико-правовым принципом. Однако мы все чаще и чаще видим, что Европарламент, Европейская комиссия  и иные европейские институции все больше принимают заявлений о защите христианства во всем мире. Например, в 2010 году были зажжены свечи в память о расстреляных в Коптской церкви в Египте. Нельзя было не отреагировать на эту ужасную трагедию в Сирии, эту драму в Маалюле, величайшей христианской святыне.

Что ж, если религия уже настолько проникла в политическую и социальную ткань, то следует подумать о пересмотре подходов к светскости, к доминированию этого принципа, вспомнить о том, что религия в той или иной мере присутствует в законодательстве большинства европейских стран - от обязательной катехизации в Греции до института государственной церкви в скандинавских странах.

Россия, в отличие от очень многих государств, где вектор развития публичной политики шел по становлению национального государства, когда у каждой нации – свое государство, которое в протестантской трактовке даже достигло предела «чье государство, та и вера», являет собой очень интересное образование. В России сосуществуют религиозные традиции, сами по себе имеющие цивилизациообразующий статус.

Однако это взаимное сосуществование (как духовно-смысловое поле) и признание вклада всех религиозных традиций, существующих в России, в культурное строительство, в создание единого государства необходимо. А без государства и общих целей, которые бы разделяли общности, в том числе различные религиозные группы, невозможно политическое единство.

Вызовы современности связаны не только с тем, что религия и политика проникают повсеместно. Это те две сферы, которые структурируют наше бытие. Религия сегодня выполняет все функции, начиная от функции вероучения, заканчивая стратегией мягкой силы. Мы можем посмотреть, как это преломляется в России, в нашем поликонфессиональном государстве. Прежде всего это атомизация российского общества, которая приводит к дефрагментации идентичности. Тогда религиозная идентичность как наиболее устойчивая даже у неверующих людей начинает восприниматься как спасательный круг. У нас социальная атомизация приводит к тому, что вера в Бога не подразумевает веры в честность людей.

Затем это моральный релятивизм, рост агрессии и рост локальных идентичностей. Самое главное – это неприятие инаковости, которое приводит к тому, что мы не слышим друг друга. Святейший Патриарх Кирилл говорит о том, что у нас происходит дробление правды. У каждого своя правда с маленькой буквы, которая не позволяет агрегировать наши общие интересы, хотя без общих понятий цели невозможно составить единство страны.

Это вызывает противоречия, когда 90% населения считает, что насилие в межнациональных и межрелигиозных спорах недопустимо – и при этом 50% допускают насилие для защиты народа и веры при условии, если будет нарушена справедливость. Мне кажется, справедливость становится тем самым знаменем, тем самым камнем преткновения, вокруг которого выстраивается очень многое, начиная от политики, заканчивая религией.

Необходимым условием в данном контексте также является отношение к многонациональному характеру Российского государства. Я считаю, что межрелигиозный диалог, как и диалог между политическими лидерами, должны быть направлены на то, чтобы поднимать в общественном сознании понимание того, что Россия – это общий дом многих народов.

В нашей жизни произошла элиминация высших ценностей. Не важно, религиозные они или светские. Это элиминация ценностей добра, красоты, истины, блага, справедливости, человека и Бога. Инкорпорация этих ценностей обратно и делание их теми ориентирами, которые необходимы, предполагает две стратегии. С одной стороны - диалог. Диалог понятий, понимания, проникновения в другого. Сейчас это даже рассматривается как инструментальная практика. С другой стороны, это гуманизм, о котором сегодня на себя берут ответственность говорить только религиозные организации, прежде всего Русская православная церковь. Мне кажется, что эти две стратегии – диалог и гуманизм – помогут во многом преодолеть те экстремистские тенденции и те угрозы, которые сегодня несут религиозные и иные деструктивные тенденции.